Книжный развал

я ищу


Обзор книг

Новые обзоры

Жанры

Категории

Персоналии


к началу





КОРОЛЬ АРТУР (KING ARTHUR)

костюмный боевик
Продолжительность: 120
США - Ирландия 2004
Режиссер: Антуан Фукуа
Продюсер: Джерри Брукхаймер
Сценарий: Дэвид Францони
В ролях: Клайв Оуэн, Стивен Диллэйн, Кайра Найли, Хью Дэнси, Жоан Граффард, Стеллан Скарсгаард, Рэй Уинстоун и др.
Музыка: Ханс Зиммер
Оператор: Славомир Идзяк


03.10.2004

О чём, вообще говоря, кино? О том, как пятёрка берсерков (римских легионеров из местных, туманно-альбионных, наёмников) была послана прибывшим из священной столицы кардиналом-миссионером (хм, а действо-то разыгрывается в V веке) "туда, не знаю куда", чтобы, выполнив задание, получить им, бедолагам, не-а, не принцессу, а паспорта (вольные), с коими можно спокойно свалить куда глаза глядят, потому, дескать, что срок беспорочной службы римскому императору (какому, кстати, в пятом-то веке?) вышел, гуляй, кто выжил, а кто не спрятался - я не виноват. И пошли они, солнцем палимы, и выжили, крутые, как из стоуновского "Взвода", парни в немилосердных обстоятельствах, и паспорта получили, а чего с этой свободой делать, так и не поняли, и пришлось им всем сгинуть в следующем неравном бою за чужих бриттов против чужих же саксов, потому как на вечных героев-воителей потянуть им принципиально не позволили гг. Фукуа и Брукхаймер. Именно что принципиально.

Сие заявление позволяет нам от вопроса "о чем кино?" перейти к вопросу "зачем кино?". А затем кино про короля Артура, в котором нет вообще никакого короля, тем более Артура, зачем и, например, кино про Ромео и Джульетту, в котором гангстеры XXI века, разодетые кто в пух, кто в перья, а кто и в спецкружавчики для трансвеститов произносят высокопарные стихотворные монологи XVI столетия. Надо думать, чтобы утвердить две мысли: Шекспир вечен потому, что вечны его сюжеты, а король Артур вечен потому, что вечны войны и, стало быть, высокопрофессиональные наёмники всегда будут в цене.

Шекспир, однако, вечен вовсе не потому, что придумывал оригинальные сюжеты (он их вообще не придумывал, а ничтоже сумняшеся извлекал из сочинений предшественников или даже современников), а равно и не потому, что его Ромео и Джульетта - герои из ряда вон, нет, потому - что из ряда вон его поэзия, его (сообщённый им, Ромео и Джульетте) язык, его театр, намертво привязанный к величайшей эпохе в истории человечества, передающий именно эту эпоху во всех ипостасях. Точно так и король Артур - культурный символ эпохи позднего средневековья, некое предвозвестие времени, завершать которое предстоит Шекспиру. Ведь и Ромео и Джульетта, если угодно, это пролонгированные в Ренессанс Тристан и Изольда, персонажи той же Артурианы.

Бог с ним, впрочем, с Шекспиром, придёт время - поговорим и об экранизациях его пьес. Теперь же - об Артуре, центральной, пусть и легендарной личности трёхсотлетней эпохи. Я не оговорился: король Артур, его рыцари, его Круглый стол, его Гвиневера - всё это, конечно же, легенды, поэзия, романистика, то бишь исключительно художественные образы, символизирующие мечту всегда нелегко бытующего человечества о справедливом и непременно куртуазном государе. Понятие "куртуазный" переводится как "рыцарский", причём понимается не только в значении "сильный, благородный, справедливый", но, может быть, прежде всего в значении "вежественный". Именно на сердечник этого вежества и нанизывались триста лет бесконечные истории как про самого Артура, его даму сердца и его рыцарей, так и про самых дальних их родственников, лелеявших мечту однажды добиться права, коим пользуются невозможно далёкие от их деревни кеи-ланцелоты. Первое упоминание об Артуре (как, кстати, и о шекспировском короле Лире) содержится в полуисторической-полухудожественной "Истории бриттов", написанной ирландским монахом и поэтом Гальфридом Монмутским в XII веке. Согласно Гальфриду, Артур - бриттский вождь, возглавивший народное сопротивление, с одной стороны, уходящим из истории римлянам, с другой - входящим в историю саксам. По сути, больше ничего из этого источника извлечь невозможно, всё прочее - художественная литература самоопределяющихся европейских народов.

Прелесть этого литературного самоопределения в том, что оно выстраивается вокруг культуры, вежества, благородной мечты, лелеемой в далеко не благородных житейских условиях. В сущности, мечта о короле Артуре - это мечта о великой и великолепной Римской империи, такой империи, каковой настоящий Рим никогда не был и быть не мог, уже в силу того, что он существовал в реальности, а не в грёзах.

Вопрос к гг. Брукхаймеру и Фукуа: о чём грезят они, делая своего Артура во-первых, романизированным (в смысле - облагороженным римской казармой) провинциалом, во-вторых, наёмником?

Вопрос, понимаю, напрасен. Ни о чём они не мечтают, у них и так всё есть. Это, впрочем, проблема, не только брукхаймеров, но, пожалуй, и всей современной пост-культуры. Всей, так сказать, фэнтези, развивающейся не вглубь и не в высь, а неизменно в ширь, по чужим лекалам-дорогам, исхоженным за последние пятьдесят лет вдоль и поперёк. Проблема в том, что нечего сказать, когда сам ни во что не веришь. Когда "ни церковь, ни кабак - ничего не свято". Когда поэзия приказала долго жить, а то, что теперь называется стихами, никто не читает (да и зачем, в самом деле?), когда королей нет и не надо, а те, что по недоразумению ещё кое-где остались, ведут себя в лучшем случае как рядовые инженеры.

Так что ж и требовать куртуазности от голливудских режиссёров-продюсеров?

Они честно делали себе костюмный боевик, используя вместо сердечного пыла тучи зажжённых стрел, вместо рыцарских поединков кочующие из фильма в фильм деревянные гильотины без лезвия, но с пращами посерёдке, вместо трагического любовного треугольника Артур - Гвиневера - Ланцелот репродукцию васнецовских "Трёх богатырей", где за Алёшу Поповича (он же - Робин Гуд) сисястая красотка-берсеркерша, способная дать очка вперёд какому угодно Артуру, даже больше того - давая понять, что им, Брукхаймеру и Фукуа, за давностью лет безразличны национальные приоритеты, а вот все виды и типы доблести, наоборот, равно приятны - пригласив на эпизодическую роль одного из вождей саксов (представителя, как бы сказал Остап Бендер, конкурирующей организации) С. Скарсгаарда, актёра европейской школы, способного, в отличие от прочих здесь собранных, играть глазами.

И Скарсгаард - тысячу раз прав Алекс Экслер! - не подкачал. Сакс вышел умный, зараза, убедительный, и на его стороне историческая правда. И что из того? А ничего. Поэзии-то, легенды-то, музЫки-то, художества, в общем - тю-тю. Тем, кому ещё со времён бессоновской "Жанны" не надоели эти, как их там, пращи-кулеврины, тем, кто согласен с мнением никому толком не известных "историков с Патриарших", что, мол, по правде-то всё было не так, как у Кретьена де Труа или Вольфрама фон Эшенбаха, а только я, историк, знаю, как оно было на самом деле, а Брукхаймер с Фукуа запростяк эту правду вам проиллюстрируют - так за полмиллиарда, примерно, зелёных, тем, кто считает, что легендарный куртуазный Артур - это такой доисторический Зорро (типа гибсонового "Храброго сердца"), мстящий за убитого отца и сожжённое супостатами вместе с родной деревней золотое детство, а Мордред - его вернейший сподвижник, в целом же вся Артуриана - это про войну, а не про любовь, про "раззудись плечо", а не про "продлись, продлись очарованье", тем, конечно, самое время вельком в кинозалы, пока эта дорогостоящая макулатура ещё не бухнула с широких экранов прямиком в Лету.

Вывод. Эвтерпы померли, да здравствуют Брукхаймеры и Фукуа с ними!

Резюме. Лучше пересмотреть давнюю ленту Бурмана.

Рецензия: Виктор Распопин